Раздел:

Проза

Категория:

Повести

Только в Питер! Глава 27 из романа "Улыбка Амура"

Целую неделю Настя искала работу, но так и не нашла. То ей предлагали ехать на уборку овощей, то разносить почту. Один раз предложили поехать вожатой в лагерь, а когда она почти согласилась, нашлась девушка постарше. В городском отделе образования ей пообещали должность вожатой в школе, но только с сентября, до которого было еще два месяца.
Вернувшись однажды домой после очередного неудачного похода в Центр трудоустройства, Настя увидела на скамейке у подъезда муромских родственников тетю Нину и дядю Юру. У их ног стояли чемоданы и большая плетеная корзина.
− Племяшечка! − Радостно раскинув руки, дядя заключил ее в объятия. − А мы вот решили нагрянуть без предупреждения. Примешь незваных гостей?
− Конечно! − Настя искренне обрадовалась им. − Что же вы не позвонили, я бы пораньше пришла.
− Так мы ж не знаем твоего номера. Ничего, мы недолго ждали.
В корзине оказалось замечательные угощения: три трехлитровых баллона с маринованными моховиками и целая вязка сушеных белых. Как мама обрадовалась бы, она их так любила! – подумала Настя, и настроение ее резко упало. Дядя, сразу заметив помрачневшее лицо племянницы, осторожно спросил:
− Настенька, коли помешали, гостиницу поищем, где подешевле, − ты скажи, не стесняйся.
− Что вы, дядя Юра, − горячо возразила племянница, − я вам так рада! Просто, про маму подумала, как она бы тоже обрадовалась. Прежде.
− Не нашли ее?
− Нет, ищут. А папа в больнице, но врачи говорят, что самое страшное позади. Его снова перевели в общую палату. Можете навестить, когда захотите.
− Ты с ним видишься?
− Да, почти каждый день. Покушать ему ношу, там кормят не очень.
− А эта его? Как у тебя с ней.
− Да никак. Я прихожу, она уходит. Его нельзя расстраивать. Вы тоже с ним поаккуратнее, ничего такого не говорите, ладно? Особенно про маму. Он сам себя все время казнит. Что теперь поделаешь.
− Как дальше-то будет?
− Не знаю. Мама, даже если вернется, никогда его не простит. Но она, наверно, не вернется. − Настя изо всех сил старалась не заплакать. − А я никак на работу не устроюсь.
− А институт? Ты что, уже не будешь поступать?
− Да я уже поступила в Питерский университет. По сертификатам ЕГЭ. И на очное, и на заочное отделения, уже подтверждение прислали. Буду учиться заочно. В сентябре меня берут на работу вожатой в одну школу. А до того времени, наверно, пойду почту разносить.
− А чего так?
− А как? У папы я деньги ни за что не возьму. Уже взрослая, пора самой себя обеспечивать.
− Какая ты взрослая? − тебе только семнадцать лет! Девочка еще.
Уже не девочка, мрачно подумала Настя. − Через месяц восемнадцать, – возразила она. – Вы когда к папе собираетесь?
− Сейчас Юрий пойдет. Ты поподробнее дорогу расскажи да как его в больнице найти. А мы с тобой еще побалакаем.
Собрав гостинец, Нина проводила мужа. Затем вернулась на кухню к Насте, чистившей картошку.
− Вот что, Настенька. Мы тут подумали и решили: никакой работы. Тебе надо учиться и только очно. Езжай в Питер к Наталье, она тебе выделяет комнату. Не возражай, дослушай. Сюда можно пустить квартирантов, вот тебе и деньги на жизнь. Думаю, Олег полностью нас поддержит, тем более, у него есть где жить. Кроме того, ты стипендию будешь получать. И что значит: не брать у отца деньги? Он обязан помогать, пока ты будешь учиться.
− Но у него новая жена. Она тоже студентка. И ребенок будет. На всех его зарплаты не хватит. А когда мама вернется, где она будет жить? Если квартиру сдадим.
− Детка, не будем гадать. Мы с Олегом все обсудим спокойно и что-нибудь придумаем. Одно не подлежит обсуждению: ты едешь в университет. Со временем сможешь подрабатывать − репетиторством или еще чем. Если с деньгами возникнут проблемы. Сейчас все студенты подрабатывают.
− А я не стесню Наташу? Все-таки чужой человек в доме. И как к этому отнесется ее сын?
− Да чего там стеснишь! У них четыре комнаты. А что Юрка? Он − то в институте, то в своем турклубе ошивается, чем ты можешь помешать? Наоборот, когда прибрать поможешь, а когда и поесть приготовишь. Я до сих пор помню твои блинчики с грибами. Вот уж наедятся. И вот еще что. Нечего тебе здесь до сентября делать. Езжай через неделю с Юрием в Муром. Там тебя в лесу ждут, не дождутся. Деньжат подзаработаешь и душой отойдешь от всех этих ужасов. И не возражай, – коль матери нет, я за тебя отвечаю.
− Ой, тетечка Ниночка! − Настя бросилась тетке на шею и радостно разревелась. Слезы теперь стали для нее источником душевного облегчения. − Ой, спасибо! А то я была как в темноте. Теперь хоть какой-то просвет появился. Только – как же мама? И у Наташи начинаются вступительные экзамены. Завтра химия, а через три дня физика. Я должна помочь, ведь она моя подруга. Не могу уехать, не узнав, поступила она или нет.
− Так. − Нина убавила огонь под закипевшей кастрюлей, села на табуретку и задумалась. − Юрий столько ждать тебя не сможет, его на неделю отпустили. А Наталья не захочет с тобой поехать? В лесу вдвоем веселее.
− Ой, захочет, захочет! Она в прошлом году так жалела, что не была со мной. Захочет обязательно.
− Тогда ладно. Поедете сами. Дорогу в Муром ты знаешь: поездом до Москвы, а там автобусом. Позвонишь Юрию, он вас встретит. А насчет мамы − Настенька, ну чем ты можешь здесь помочь? Объявится или какое известие будет – тебе сообщат. Что-то мне подсказывает, что она не сгинула, где-то обретается. Будем надеяться на лучшее.
Нина набрала номер мобильника мужа: − Ну, как там? Ждать тебя или самим обедать?
− Ешьте сами, − отозвался тот. − Мы тут с Олегом все обсудили. Завтра вызовем нотариуса, и Олег подпишет бумагу, чтобы ты могла сдать квартиру. Проблема, конечно, с Галиной. Но поскольку он владелец квартиры, то может сдавать без ее согласия. Как Настасья, не возражает?
− В общем, да. − Нина с улыбкой взглянула на девушку, навострившую уши. − Есть кое-какие нюансы, но в целом разрешимые. Вернешься, обсудим.
Вечером, уже лежа в постели, Настя еще раз прокрутила в памяти разговор с родственниками. Юрий сообщил, что отец и слышать не хочет ни о какой Настиной работе. Учиться и только учиться. Сказал, пусть едет в Петербург, она ведь так об этом мечтала. Что согласен сдать квартиру: у них с Лялей есть, где жить. А если мама вернется, что-нибудь придумают. И дочери он будет помогать, пока та не окончит институт.
Питер! – думала Настя, радуясь и терзаясь. Мой Питер! Он станет моим навсегда. Сюда я больше не вернусь, ни за что не вернусь. Ведь здесь столько боли! Ну, может, иногда – к бабушке и дедушке. А если мама вернется? Переболеет, и вернется? Папа сказал: что-нибудь придумает. Ох, что тогда будет, не знаю. Не очень честно: уезжать, когда о ней ничего не известно. Но – а что делать?
Питер. Там Вадим. И вдруг перед ней близко-близко возникло его лицо, она даже вздрогнула. И сразу вспомнила то, что она постоянно гнала от себя, что заставляло все ее существо сжиматься от стыда и отвращения. Думает ли он о ней? Почему-то вспомнился его отчаянный крик, когда она неслась по двору. Почему он так кричал? А может, она ошибается, считая, что он стал презирать ее? Он же сам настоял на близости. И ведь не презирал же он Тенчурину, с которой был близок. Не любил, но и не презирал. А Соколова? У нее с Олениным тоже все было, и он к ней прекрасно относится. Вот бы спросить у Иры, как она с ним после первого раза разговаривала, как он смотрел на нее. Что она чувствовала?
Вдруг она с Вадимом встретится в Питере? Запросто могут встретиться, ведь он учиться в том же университете, правда, на другом факультете. Наверняка, встретятся.
Она представила себе эту возможную встречу − и содрогнулась. Вот она смотрит на него − и вспоминает все. И понимает, что он думает о том же. Ужас! Нет, лучше не встречаться. Или кивнуть и сразу убежать. А может, не ехать? Но как хочется!
Позвоню завтра Ире, вдруг решила она, и поговорю с ней откровенно. Ну, разболтает она Оленину, ну и пусть. Ведь она, Настя, все равно отсюда уедет. В конце концов, со всеми людьми такое бывает, − и все потом как-то живут, общаются. Может, она, Настя, одна такая идиотка? Ох, как же трудно самой во всем разобраться, когда и посоветоваться не с кем.
Так она долго лежала без сна, ворочаясь в постели, пока не почувствовала, что вся простыня под ней сбилась в гармошку. Встала, расправила простыню. Захотелось пить. Не дойдя до кухни, услышала голоса Юрия и Нины. Слова тетки привлекли ее внимание, и она невольно остановилась, прислушиваясь.
− Что хоть собой представляет, эта его новая? − прозвучал вопрос Нины. − Очень аппетитная бабец, − хмыкнул Юрий. − Просто крем-брюлле. Я бы и сам не устоял, полезь она на меня.
− Да уж, ты известный юбочник, Галина с тобой и года не прожила бы. Помню-помню, как ты под нее клинья подбивал, только далеко тебе было до Олега. Эх, кто бы мог подумать, что у них так кончится. Такая любовь была!
− Все проходит. Жаль, конечно, Галю, но и его понять можно. Девушка молодая, красивая, влюбленная. Как тут устоишь?
− Скоро ей рожать, как думаешь?
− Да вот-вот. Пузо выше носа.
− Настеньку жалко. Уж так она переживает. Каково это сразу остаться и без отца, и без матери?
− Ничего, уедет, сменит обстановку − оживет. Она девочка сильная, справится. Как у нее с тем парнем − не делилась?
− Нет, молчит. Похоже, ничего там нет. Только с Натальей и перезванивается.
− Странно. Такая красавица. Тот парень ей серьезно нравился. Ну, ничего, в университете ее быстро окрутят.
− Вряд ли. Слишком она серьезна, не по годам. Я в ее возрасте только и знала, что подолом махать, а она все о чем-то думает, думает.
− Ладно, идем спать. Я через пару дней уеду. Василий звонил, что у них там запарка, без меня не справляются. Ты уж тут управляйся со всеми делами сама. А в случае чего звони.
Они вышли. Настя напилась воды и долго сидела на кухне, переваривая услышанное. Значит, дядя Юра тоже за мамой ухаживал. А она выбрала папу. Конечно, папа был такой красивый. Знала бы мама, как все обернется, наверно, не пошла бы за него. Цыганка! Как точно она все нагадала. А мама еще смеялась над ней. Откуда они могут все знать наперед, эти цыгане? Пойти, что ли самой погадать? На Вадима. Нет, зачем, ведь все кончено.
Похоже, дядя Юра оправдывает папу. Лялька ему, определенно, понравилась. Наверно, всем мужчинам в их возрасте нравятся молоденькие. Интересно, если бы они с Вадимом поженились, он бы тоже стал изменять после сорока?
Только зачем об этом думать − ведь ничего уже не будет.
Все последующую неделю Настя занималась Наташкиными проблемами: торчала под дверью медицинского университетаа, пока та отвечала на экзаменах, потом пытала подругу, что попалось. Наташка, конечно, отчасти от волнения, а отчасти с перепугу, позабывала половину заданий и путалась в ответах − то ей казалось, что она ответила так, а то − с точностью до наоборот. Перед физикой она так тряслась, что ее пришлось отпаивать валерьянкой. Решая задачу про линзы, которую они с Настей начали разбирать уже под вечер, Наташка понесла такую ахинею, что Настя решительно захлопнула учебник и велела подруге ложиться спать. Наташка сунула книгу под подушку и пошла на кухню молиться перед недавно купленной иконой.
− Постарайся решить хоть одну задачу из трудных, − внушала ей Настя, когда назавтра они стояли в шумной толпе абитуриентов. − И чтобы на каждое, − ты слышишь? − на каждое задание хоть что-нибудь ответила: записала условие, сделала чертеж и привела хоть какие-нибудь формулы. Тебе за это добавят баллы. Ты поняла?
− Д-да, − стучала зубами Наташка, − Настя, я ничего не помню. Настя, я точно провалюсь. Ты ругай меня последними словами, ладно? Матом можешь?
− Еще чего! − возмутилась Настя. − Совсем спятила? Прекрати психовать, а то, действительно, все перепутаешь. Пятак под пятку положила?
− Да положила, положила. Только он съехал куда-то. Настя, ты не жди меня все четыре часа. Иди, все-таки у тебя гости. Я позвоню, когда выйду.
− Ладно. Мне все равно домой надо, дядя Юра сегодня уезжает. Натка, ну что: мы едем на грибную базу? А то билеты надо заранее покупать, иначе их не будет.
− Если поступлю, едем. А не поступлю, повешусь.
− Не пори чушь.
− Настя, как думаешь, поступлю? Что тебе твоя знаменитая интуиция подсказывает?
− Подсказывает, что поступишь. Если не будешь психовать. Иди, уже впускают. Ни пуха, ни пера! Соберись!
− К черту!
Наташка скрылась за дверью, а Настя, поколебавшись, набрала по сотовому номер Ирочки Соколовой. Ирочка уже стала студенткой медицинского университета, получив со своей золотой медалью пятерку на химии. Правда, когда Наташка попыталась узнать, что Ирочке попалась на экзамене, та уклонилась от ответа, заявив, что у нее уже все повылетало из головы.
Ирочка отозвалась сразу. Вежливо поздоровавшись с бывшей одноклассницей, Настя поинтересовалась, как у той дела, − хотя знала, что дела у Ирочки идут прекрасно. Ведь она уже стала первокурсницей, а впереди ей светила поездка вместе с Сашей Олениным в студенческий лагерь на море. Правда, Саше, поступавшему в Политехнический институт, предстояло еще сдавать физику, но Ирочка была уверена, что все обойдется.
− Ир, я хочу у тебя кое-что поспрашивать, − смущенно произнесла Настя. − Только это очень личное. Мы не могли бы где-нибудь встретиться?
− Да хоть сейчас, − с готовностью отозвалась Ирочка, обожавшая разговоры на личные темы. − Хочешь − я к тебе. Ты где?
− Иду домой. Ко мне тетя приехала, но она на вокзал пошла мужа провожать. Приходи через полчаса, я уже буду дома.
− А родители? А то твоя мамаша меня − не очень.
Родители? Настя замерла. Соколова же ничего не знает. Не буду ей говорить, решила Настя, скажу, что они уехали. Если спросит.
− Их тоже нет. Приходи, мы будем одни.
Ирочка примчалась быстро. Направившись вслед за Настей на кухню, она вытащила из сумочки бутылку шампанского и кулек с клубникой.
− Давай напьемся? − радостно предложила Ирочка. − А то я от счастья опупела. Представляешь, поступила! Боже, какая я счастливая! Предки на руках носят. Уже не знают, что подарить. Дают, сколько попрошу. И с Сашей без слов отпускают хоть до утра. Правда, у него сейчас самая запарка. Завтра физику сдает в Политехе. А ты чего такая? − Ирочка внимательно вгляделась в Настино лицо. − Не заболела?
− Нет, все в порядке. − Настя изо всех сил старалась изобразить веселую мину. − Я тоже поступила в университет, в Петербурге. На физико-математический.
− Ну, еще бы ты не поступила! Ты же у нас была светоч ума. А чего туда? Могла бы и в МГУ, все-таки столица.
− Мне Питер больше нравится. И у меня там двоюродная сестра, у нее большая квартира. Буду у нее жить, все лучше, чем в общежитии.
− Ну, не знаю. Я б с удовольствием пожила в общежитии, хоть какая-то свобода. Так о чем ты хотела поговорить? − Ирочка ловко откупорила шампанское. − Доставай скорее бокалы, пока я держу пробку. Люблю полусладкое.
Они чокнулись, выпили и с удовольствием набросились на клубнику.
− Ира, у меня такой вопрос к тебе, интимный. Если не хочешь, не отвечай. Скажи, когда у вас с Сашей все случилось в первый раз, как вы потом разговаривали, как смотрели друг на друга? Как он к тебе стал относиться?
− О как! Ты ж Белоконеву чуть не поколотила, когда она ко мне с этим приставала. А теперь что: самой приспичило? Уже было, или только намечается?
− Нет, просто интересно. − Настя отвела взгляд. − Понимаешь, мне нужно знать, как люди ведут себя после первого секса. Особенно мужчины. Он тебя потом не стал презирать?
− Презирать? А за что? Он же сам этого добивался. Умолял. Помню, даже на колени встал.
− А потом?
− Что потом? Настя, не понимаю, о чем ты?
− Ну, как? Это же так отвратительно! Унизительно. Разве после этого можно уважать?
− Ага, значит, уже все было, − и у тебя на этой почве сдвиг по фазе.
− Ничего подобного! − Настя яростно замотала головой. − Я по телевизору видела.
− Ладно, не рассказывай мне сказки. По телевизору! Стала бы ты так переживать. Настя, а за что не уважать? Ну да, сначала было стыдновато. Но он меня так целовал! Он был такой счастливый, прямо, мишка в бочке меда. А сейчас мне даже самой стало нравиться. Правда, пару месяцев назад я расслабилась, и пришлось выскребаться. Но обошлось. У Димки Рокотова тетка гинеколог, − она все организовала лучшим образом. Укол в вену, и я улетела. Открываю глаза, а уже все позади. А сначала так тряслась.
− И Димка знал?
− Настя, а что тут такого? Нет, ты прямо не от мира сего! Можно подумать, что тебе семь, а не семнадцать. Смотри, мы уже клубнику кончаем. Давай допьем бутылку, а то слезы оставлять нельзя.
− Ира, ты что? Бутылку на двоих! У меня уже в голове шумит.
− А я ничего. Трезвая, как стеклышко. Ну, как хочешь. О, мой мобильник верещит, это, наверно, Саша. − Да, да, сейчас иду! − закричала Ирочка в телефон. − Я у Снегиревой. Что делаю? Шампанское пьем, − она тоже поступила. В Петербургский университет, представляешь, какая умница.
− Настя, он ждет, я побегу. − Ирочка спрятала сотовый в сумочку и встала. − Не бери в голову всякую чепуху. Если парень тебя любит, он только благодарен будет. А если презирает после этого, значит, он просто мудак. Пошли его подальше, и забудь.
Она убежала. А Настя еще долго сидела, переживая услышанное. Значит, Ирочка уже делала аборт. Потому что «расслабилась». Расслабилась − это не предохранялась. А она, Настя? Она вообще об этом забыла. А вдруг она тоже беременная? Вот ужас!
Настя похолодела. Месячные у меня дней через неделю, лихорадочно соображала она. А вдруг не придут? Что тогда делать? И ведь никому не скажешь, даже Белле Викторовне. Самой придется выкручиваться.
Ребенок! У меня может быть ребенок − от Вадима. Интересно, мальчик или девочка? Какой бы он был, если бы родился?
Нет, об этом нельзя даже думать! Во-первых, позору не оберешься. Во-вторых, на какие деньги жить? И тогда мечтам о Питере конец. Что же делать?
Чувствуя, что впадает в панику, она вылила в бокал остаток шампанского и залпом выпила. В голове зашумело еще сильнее, но на душе стало легче. Не буду сейчас думать об этом, решила она, пройдет неделя, тогда все станет ясно. Чего переживать раньше времени?
И вдруг ей неудержимо захотелось спать. Она бухнулась на кухонный диван и мгновенно уснула.
Сквозь сон Настя почувствовала, что ее кто-то энергично трясет за плечо. С трудом она открыла глаза. Над ней склонилась тетя Нина.
− Настенька, тебе плохо? У тебя глаза какие-то красные. − Нина принюхалась. − Ого, да от тебя вином пахнет.
− Ко мне бывшая одноклассница приходила. − Настя села, протирая глаза. − И мы с ней целую бутылку шампанского выпили. Она тоже уже поступила, в медицинский на педиатрический факультет, куда Наташа поступает.
− Как же она Наташеньку опередила?
− Так у нее же золотая медаль, вот она и сдавала одну химию. Сдала на пятерку, и ее уже приняли. Мне только одно не понятно: Наталья знает химию куда лучше, а получила только четверку.
− Помогли ей, наверно. Кто ее родители?
− Точно не знаю. Какие-то районные шишки. Наверно, помогли. А сколько сейчас времени?
− Да уж половина пятого.
− Ох, ты! Наташа, наверно, звонила, а я спала. У нее же экзамен сегодня. Уже давно закончился. Надо ей позвонить. Да, а как вы? Проводили дядю Юру?
− Укатил. Привет тебе передавал. Может, мы покушаем сначала? Я быстро управлюсь. Борщ разогрею да картошечки пожарю − с грибочками.
− Давайте. − Настя вдруг почувствовала сильный голод. − А я пока подруге перезвоню.
Но едва Настя достала сотовый, как он заиграл сам. Звонила Наталья.
− Ой, Настя! Ой, тут такое дело! − запричитала она в трубку. − Мне надо срочно с тобой посоветоваться. Ты можешь сейчас ко мне прийти?
− Да мы обедать собрались с тетей Ниной.
− Брось, я тебя покормлю. Беги ко мне, умоляю!
Пришлось срочно собраться и, невзирая на сетования тетки, мчаться к подруге. Та нетерпеливо вышагивала у подъезда. Завидев Настю, она потащила ее на пустую детскую площадку, − у малышей был послеобеденный тихий час.
− Настя, сегодня матери предложили заплатить три тысячи долларов, чтобы я гарантированно поступила. Представляешь? Три тысячи! Отец только-только начал раскручиваться, а тут такая сумма. Он снова окажется на мели.
− А ты что, физику завалила?
− Почему завалила? Ее же еще не проверили. Да я, вроде, почти все написала. Часть А полностью сделала и задачи части В почти все решила, в одной только сомневаюсь. В общем, на четвертак точно рассчитываю.
− Тогда за что платить?
− Для гарантии. У матери на работе знакомая врачиха, так через нее передали: мол, если хотите, чтобы дочь наверняка поступила, платите три тысячи долларов и может не волноваться. Настя, что делать? Только ты смотри – никому!
− А врачиха сказала, кто просил. Может, это аферисты?
− Нет, баба из приемной комиссии, она ее знает. У матери просто голова кругом идет. Но они с отцом почти готовы согласиться.
− А они сейчас дома? Можно мне с ними поговорить?
− Дома. Сидят, за голову взявшись. Поговори, конечно, ты же свой человек. Только − что ты им можешь сказать?
− Идем к тебе.
Как Наталья и предположила, ее родители сидели на кухне, обхватив голову руками, и пребывали в полной растерянности. Увидев Настю, они, молча, уставились на нее.
− Наташа мне все рассказала. − Настя сразу взяла быка за рога. − Белла Викторовна, а если это провокация? Вы отдадите деньги, а вдруг Наташа не поступит?
− Сказали, вернут.
− А если не вернут? Как вы будете их обратно требовать? В суд ведь не подадите, вас саму тогда привлекут за взятку.
− Уверяют, что гарантия стопроцентная. Что Наташеньку тогда включат в какой-то ректорский список.
− Белла Викторовна, а если Наташа сама поступит? Конкурс ведь небольшой. И много двоек по химии. Там уже почти один человек на место. За что же вы будете платить такие деньги?
− А вдруг мы откажемся, а ее тогда специально завалят?
− Белла Викторовна, когда мой папа был председателем экзаменационной комиссии, рассказывал, что у него в институте некоторые работники, не имевшие никакого отношения к приемным экзаменам – лаборанты, секретари всякие − устроили такой бизнес: предлагали родителям заплатить деньги, чтобы помочь при поступлении. Мол, если ребенок не поступит, деньги вернут. А сами ничего не делали. Если ребята поступали, они денежки присваивали, вроде бы за то, что помогли. А если проваливался, возвращали. Когда это открылось, там был такой скандал! Ректора чуть не уволили. А вдруг и здесь такая же афера?
− Так что же − отказаться?
− Думаю, не надо этого делать. Скажите, что у вашего мужа была операция на сердце, что денег нет. Наташа сама поступит, вот увидите. Не верю, что ее могут специально завалить. По химии у нее уже четверка есть, по физике тоже ниже не получит. Что, она биологию и диктант не сдаст? Сдаст, конечно. В конце концов, есть конфликтная комиссия, если что, можно подать апелляцию.
− Мама, я согласна с Настей, − встряла в разговор Наташка. − Папа день и ночь работает, − с какой стати кому-то деньги отдавать? Обойдутся!
− Ладно, девочки. − Наташкин отец тяжело поднялся со стула. − Вы обедайте, а мы с мамой еще подумаем. Я тоже против этой затеи. Мне денег не жалко, но не хочется идти на поводу у всяких проходимцев.
Они вышли. Наташка налила в тарелки знаменитую солянку − фирменное блюдо Беллы Викторовны, служившее сразу и первым, и вторым. Наевшись до отвала, повеселевшие подруги с удовольствием улеглись на Наташкиной софе отдохнуть.

Только в Питер! Глава 27 из романа "Улыбка Амура"
58
10 Авг. 2017г.
Рекомендую0
Отзывы (0)
Для добавления отзыва войдите или зарегистрируйтесь

ВНИМАНИЕ!!! Конкурс!

Нет конкурсов
Кредитная линия под 0% - узнай подробности