Раздел:

Проза

Категория:

Повести

Сомнения и откровения. Глава 16 из романа "Улыбка Амура"

Возвращаться в город не хотелось, но пришлось. Как и все хорошее, каникулы кончились, и снова потянулись учебные будни. Настя не стала рассказывать Наталье о разговоре с Анечкой и запретила ей вообще упоминать о происшествии на карнавале. Та попыхтела, но смирилась. Но ужасное Анечкино признание не выходило у Насти из головы. А если, правда, у нее будет ребенок, замирая, думала она. Когда он родится: летом или осенью? Наверно, уже через пару месяцев станет заметно. Интересно, знает Вадим об этом? Неужели он и вправду ее бросил из-за меня? И как это можно: бросить, если все было? Наверно, он к ней вернется, когда узнает о ребенке. Почему она тянет, не говорит ему? И как же это можно: обнимать одну, а любить другую? А я? Разве я смогу − с ним после всего? Да никогда! Буду все время думать, как у него было − с ней. Господи, до чего же больно!
Умная Наталья, хоть и не знала, в чем дело, посоветовала брату и его другу оставить Настю на время в покое. У Анечки тоже хватило ума не болтать об их разговоре, − понимала, что Вадим никогда ее не простил бы. Ведь насчет задержки она соврала, никакой беременности не было. Анечка знала, что у него с Настей по-прежнему ничего нет, и потому продолжала надеяться на возобновление отношений. На лекциях садилась рядом, просила помочь с трудными заданиями и даже проводить домой, если они дотемна задерживались в лаборатории. Он никогда не отказывал, − но и только. Их близость были весьма непродолжительной и давно закончились, − но она продолжала его отчаянно любить, хотя понимала, что таких же чувств он к ней никогда не испытывал. Сблизился от одиночества и по душевной доброте: видел, что она умирает по нему, и понадеялся, что у них все получится. Но не получилось, − девочка с глазами фиалки взяла верх.
Январь и февраль пролетели − лицеисты и не заметили как. Наталья тянулась за Настей изо всех сил, но к концу третьей четверти стала выдыхаться, − скатилась на трояки по всем предметам и уже не пыталась их исправить. К тому времени класс резко разделился на тех, кто преуспевал в учебе, и тех, кто оказался в хвосте. В передовиках числились Павлик, уже освоивший программу даже одиннадцатого класса, Денис, давно выправивший свой почерк, и Настя, отдававшая всю себя учебе.
В аутсайдерах оказались Наталья с Акпером. Им приходилось чаще других оставаться после занятий − исправлять оценки или доделывать работу, с которой не успели справиться на уроке. Поэтому они вскоре подружились. Акпер признался Наташке, что попал в лицей благодаря дяде − крупному бизнесмену. Он нанял племяннику самых лучших педагогов и нажал на нужные рычаги, поэтому Акперу удалось просочиться в лицеисты. Но с программой парень не справлялся и, если бы не дядино заступничество, давно бросил надоевшую учебу.
Беленькая Наташка понравилась азербайджанскому пареньку с первого взгляда. Он постоянно оказывал ей знаки внимания: то сунет в сумку шоколадку, то положит на стол букет первых подснежников. Наталье это льстило, − она благосклонно принимала презенты и позволяла себя провожать, хотя сама к нему никаких особых чувств не питала. Но Акпер полагал, что раз девушка принимает подарки, значит, она согласна стать его возлюбленной, нужно только немножко подождать. Хотя бы до окончания этого года − и можно делать официальное предложение. Ей будет семнадцать − пора выходить замуж. Зачем дальше учиться? − он ее всем обеспечит. Отвезет к родителям, а сам окончит лицей и поступит в МГУ, − дядя устроит. Он даже написал родным, что полюбил русскую и хотел бы на ней жениться. И послал фотографию, где Наталья стояла, обняв березку, − он сделал этот снимок, когда они выезжали всем классом на природу. Она там получилась такая прелестная, что у него всякий раз щемило сердце при взгляде на эту фотокарточку. Он надеялся, что и его родители не останутся равнодушными к такой красавице. Так и случилось. Вся родня, без памяти любившая своего мальчика, прониклась пониманием к его чувствам и одобрила выбор.
Наталья, понятия не имевшая об этих планах, смотрела на ухаживания Акпера сквозь пальцы, тем более, что он никогда не пытался ее приобнять и не лез целоваться. Ей самой поочередно нравились сначала одноклассник Сережа Касаткин, потом лаборант Валера с кафедры физики, и, наконец, старшекурсник с пятого этажа, имени которого она не знала. Каждую перемену она бегала наверх полюбоваться его роскошной шевелюрой и греческим профилем. Правда, он ее в упор не замечал, но это Наталью не останавливало. − Я поняла, что любовь может и не быть взаимной, − пылко признавалась она Насте, − главное, испытывать это чувство, оно так греет!
− Но зачем ты Гаджиеву голову морочишь? Он же за тобой по пятам ходит. Если не нравится, скажи ему прямо.
− Да пусть ходит! Смотри, какую он прикольную заколку подарил, незабудки, как настоящие.
− Наташа, это нечестно. Он ведь рассчитывает на взаимность.
− Да ладно! Все равно за мной больше никто не ухаживает. На безрыбье и рак рыба. Настя, похоже, за год у меня будут все трояки, кроме английского и физкультуры. Учу, учу, и все без толку. Как я от всего этого устала, ты не представляешь.
− Сочувствую.
− Знаешь, я, наверно, попробую перейти в медколледж после десятого. Закачу родителям скандал, пусть нанимают преподавателей, чтобы летом попытаться поступить. Попрошу Юдину дать мне телефоны, с кем она занималась. Вдруг получится?
− Ну и правильно. Раз решила стать врачом, туда тебе и дорога.
Вечером Насте неожиданно позвонила Наташкина мама:
− Настенька, ты не могла бы к нам зайти? Хотим с тобой посоветоваться.
Надо же! − удивилась про себя Настя. И какой я могу дать совет многомудрой Белле Викторовне? Даже интересно.
Но когда она вошла в Наташкину комнату, сразу догадалась, о чем пойдет речь. Родители подруги с расстроенными лицами сидели на диване, надутая Наталья − в кресле, а ее братец, скрестив руки на груди, с недовольным видом подпирал стенку.
− Вот, Настенька, − страдальчески произнесла Белла Викторовна, − Наташа объявила, что хочет бросить лицей. С таким трудом туда пробилась, а теперь решила уходить. Хоть ты вразуми ее.
− Но, Белла Викторовна, она хочет стать врачом, − попробовала возразить Настя, − может быть, ей, действительно, лучше перейти в медицинский колледж? Там и биологию глубже дают, и химию. И основы медицины. Зачем ей столько математики, если она там не нужна?
− В мединституте высшую математику читают весь первый курс, − вмешался Никита. − И где гарантия, что она после этого медколледжа туда поступит? После нашего лицея туда все поступают, а в этом колледже знания дают − хуже некуда. Только используют девчат в качестве нянечек да санитарок. И никаких привилегий при поступлении.
− Неправда! − крикнула Наташка. − При равных баллах у них преимущество.
− Когда б ты набрала те баллы, − съязвил братец. − За год всю физику забудешь. И вообще никуда не поступишь. Просто, тебе лень заниматься, вот и ищешь, где полегче.
− Заткнись! − заорала Наташка, покраснев от возмущения. − Тебя это вообще не касается! Не слушайте его, − повернулась она к родителям. − Ему лишь бы сказать мне гадость.
− Ну и дура! − Никита оторвался от стенки и вышел, хлопнув дверью. В комнате воцарилось молчание.
− Вам денег жалко, да? − Наташка пустила слезу. − Тогда так и скажите. Конечно, на машину этому козлу не жалко, а мне жалко.
− Дело не в деньгах, дочка, − мягко возразил Наташкин отец. − Нам для тебя ничего не жалко. Но, может, тебе все же следует продолжить образование в лицее, а на будущий год наймем репетиторов прямо из мединститута?
− Да не могу я больше, поймите! Одни трояки да пары − попробовали бы сами быть хуже всех. Ну, нет у меня математических способностей. А в нашем лицее все на одной математике держится. А дежурить в больнице мне нравится. Папа, мама, умоляю, наймите мне сейчас репетиторов из колледжа. Вот увидите, я поступлю. Землю буду рыть, а поступлю!
− А ты что скажешь, Настенька? − обратился Наташкин отец к Насте. − Ты такая разумная девочка, всегда была для дочки примером. Как поступить?
Как им поступить? Настя растерялась. Что тут можно сказать? Вроде, каждый прав: и Никита, и Наталья, и ее родители. Разве может она, Настя, за них решить, что делать. А они смотрят на нее с такой надеждой, особенно Наташка.
− Послушайте Наташу, − вдруг решилась она. − Не надо ее мучить. Этот год ей дал очень много, да он еще и не кончился. Еще целую четверть учиться. В медколледже она навыки всякие приобретет: уколы делать, компрессы ставить. Таня говорит, там всему учат.
В это время зазвонил телефон. − Это тебя. − Белла Викторовна передала Насте трубку. − Твоя мама.
− Ты еще долго? − В голосе Галчонка звучало нетерпение. − Что там опять стряслось?
− Иди, иди, − кивнула ей Наташкина мама. − Мы теперь сами. Спасибо тебе.
− Слава богу! − обрадовалась Галчонок, выслушав вернувшуюся дочь. − Наконец-то она оставит тебя в покое. Сколько можно ее тянуть − как бегемота из болота.
Настя и сама была рада уходу подруги. В последнее время совместные домашние занятия стали ее тяготить. Из-за Натальи приходилось сильно тормозить, объясняя по десять раз одно и то же. На это у Насти уходило много драгоценного времени, которое она могла бы потратить с большим толком на себя.
− Сказали, будут думать, − позвонила ей вечером Наташка. − По-моему согласятся. Спасибо тебе, если бы не ты, точно отказали бы. Все из-за этого гада, моего братца. Представляешь, машину у них клянчит, а тут из-за меня дополнительные расходы. Машина ему нужна, − трахать свою корову на природе. Дома я ему мешаю.
− Наташа, перестань! − возмутилась Настя. − Знаешь, что не люблю эти разговоры. Ты давай, звони Юдиной. Куй железо, пока горячо.
− Уже нет нужды. Оказывается, директриса этого колледжа лежит у матери в больнице. Она с ней уже познакомилась. Думаю, не случайно эта директриса там оказалась, ведь моя маман такая ушлая. Небось, прознала про ее болячку и через знакомых посоветовала лечь к ним.
− Здорово! Ты давай, нажимай на родителей, чтобы поскорее начать заниматься с репетиторами.
− Да уж теперь нажму. Не сомневайся.
Через неделю к Наташке пришла репетитор по химии Серафима Владиславовна − модно одетая дама с золотыми кольцами на всех пальцах. Побеседовав с Натальей, химичка удивленно отметила, что знания у девочки неплохие, только их надо приблизить к медицине. И посоветовала приобрести у нее учебник химии, изданный мединститутом. Она же порекомендовала им профессора биологии, подрабатывавшего в колледже. И Наташка с увлечением набросилась на занятия.
Поскольку Белла Викторовна нашла общий язык с начальницей колледжа, в Наташкином поступлении теперь можно было не сомневаться. Один Никита ходил с недовольным видом − покупку машины из-за репетиторов надолго отодвинули, чему Наташка тихо радовалась, но виду не показывала.
Теперь Настя частенько делала уроки одна. Наталья больше не стремилась зарабатывать на математике четверки, а с остальными предметами она справлялась и без помощи подруги. Репетиторы старались не зря есть свой хлеб, поэтому у Наташки почти не было свободного времени. И подруги стали постепенно отдаляться друг от друга. Тем более, что теперь после уроков провожал Наталью Акпер, − а Насте совсем не улыбалось быть третьей лишней.
Наконец, наступили долгожданные весенние каникулы. Правда, весной еще и не пахло. В этом году каникулы начались на неделю раньше обычного: органы образования решили подсократить длиннющую третью четверть, чтобы дать школьникам отдохнуть. Но в середине марта в их краях обычно свирепствовали пыльные бури, когда бешеный ветер приносил из близких степей снег, смешанный с землей. Даже небо темнело, а на зубах скрипел песок. Поэтому на улицу носа было не высунуть − и волей-неволей приходилось заниматься. Тем более, что учителя не поскупились на задания.
Выглядывая во двор, Настя ежедневно обнаруживала на лавочке Акпера, поджидавшего Наташку. Та выскакивала из подъезда, и они вместе куда-то отправлялись.
− Но он же не лезет ко мне, − оправдывалась Наташка в ответ на Настины упреки, − мы просто ходим в кино или кафе. Если только попробует меня лапать, я его сразу направлю. А пока − ну пусть ходит, мне не жалко. Он мне всегда мороженое покупает или шоколадку.
По закону подлости каникулы кончились, когда, наконец, проглянуло солнышко и ветер утих. Газоны быстро зазеленели, почки на жерделах порозовели, а небо стало высоким и ослепительно синим. Наступила настоящая весна, когда отчаянно хочется гулять и влюбиться, а надо рано вставать и учиться.
− Ну, на фиг мне эти производные! − стонала Наташка, открывая задачник по алгебре, − я, наверно, в том колледже буду круглой отличницей. Скорее бы этот год кончился. Только бы пару не отхватить на математике.
После уроков она опять уходила домой со своим провожатым. Настя устала упрекать подругу и махнула на нее рукой. В конце концов, это личное дело Наташки. Нравятся ей эти ухаживания − ну и пусть.
С Вадимом ни в лицее, ни где-нибудь еще Настя не пересекалась, и боль от мыслей о нем как-то притупилась. Встретив однажды на лестнице Никиту, она поразилась выражению его лица: обычно веселый и самодовольный Наташкин брат выглядел мрачным и подавленным. Не прыгал, как всегда, через две ступеньки, а угрюмо плелся по лестнице и только кивнул в ответ на Настино приветствие.
− Что это с ним? − встревоженно спросила она подругу. − Заболел, что ли? Ходит, плечи опущены, даже нос повис.
− Хо! − радостно воскликнула Наташка. − У него такой облом! От ворот поворот получил − от толстой Светки. Она выходит замуж. За односельчанина, представляешь? И предложила Никите быть свидетелем в загсе. Братца аж перекосило от такой новости. Ой, как я рада! Вот она его уела.
− Но он же ее не любил. Чего же так переживает?
− Конечно, не любил. Какая тут может быть любовь − с бородавкой на носу. Просто, ему досадно, что она первая его бросила. Молодчина! Я ее даже зауважала после этого. А у тебя что новенького в личном плане?
− Ничего. Нет у меня никаких личных планов, − ты же знаешь.
− Да знаю, знаю.
− А если знаешь, чего спрашиваешь? Чтобы позлить?
− Да нет, − я просто так. Даже не знаю, о чем с тобой говорить. Что ни спросишь, ты или ругаешься, или обижаешься.
−А ты не говори, если не о чем.
Настя отвернулась от Наташки и подошла к окну. Та молча собрала учебники и ушла к себе. А Настя вернулась к столу и продолжила решение дифференциальных уравнений.
Около четырех часов прилетела Лялька − позаниматься с матерью английским. Ученики у Галчонка постоянно менялись, и только Лялька дважды в неделю неизменно появлялась у них в доме.
− Лялечка, ты же в вашей группе английский знаешь уже лучше всех, − убеждала ее Галчонок, − тебе что, денег не жалко? Не нужны тебе никакие дополнительные занятия.
Но Лялька упорно продолжала являться и аккуратно оплачивала все уроки, − за что мать к ней особенно благоволила: приглашала к столу и не возражала, когда отец отвозил припозднившуюся девушку домой. Настя тоже подружилась с рыжеволосой певуньей, − тем более, что та, в отличие от Наташки, никогда не лезла к ней в душу с досужими расспросами. Наоборот, Лялька сама рассказывала Насте о своих многочисленных ухажерах, которыми вертела, как хотела, − но близко к себе никого не подпускала.
− Неужели тебе никто из них не нравится? − допытывалась Настя. − Этот Володя Пономаренко из вашей группы − он в тебя ведь безумно влюблен, невооруженным глазом видно. А сам такой славный. И еще этот беленький, не знаю его фамилию, за тобой бегает. Он, кажется, с третьего курса. Красивый такой: сероглазый, с темными бровями.
− Они мне все нравятся, − смеялась Лялька. − Нравятся многие, а люблю одного.
− И кто же этот счастливец? Я его знаю?
− Нет. Ни ты, и никто другой. Его знаю только я.
− А он тебе отвечает взаимностью?
− Ему нельзя. Он женат.
− Женат? − поразилась Настя. − Ты что, с ума сошла? Как это можно: любить женатого?
− Еще как можно! Я его безумно люблю! Люблю каждую его клеточку, каждую морщиночку! Я дышу им! Засыпаю и просыпаюсь с его улыбкой − уже почти год. Только он об этом не знает и никогда не узнает. Поэтому все наши студенты мне до лампочки.
− Наверно, это кто-то из преподавателей?
− Не спрашивай, все равно не скажу. Под пыткой не скажу.
− Ляль, но ведь это бесперспективно. Ты же не собираешься разбивать его семью?
− Конечно, нет! Буду любить, и все. Пока любится. А там − как получится. Ладно, забудь, что я тебе наговорила. А то еще ляпнешь кому-нибудь, и пойдут слухи по институту.
− Нет, что ты! Я чужие тайны не выдаю.
− А ты сама? − Лялька внимательно посмотрела на Настю. − Почему все время одна? Неужели никто не нравится? Я смотрю: ты все дома да дома. Ведь весна − самое время на свиданки бегать. Вон твоя подружка, − я ее частенько с этим черномазым вижу. Он кто: грузин какой-нибудь или чечен?
− Азербайджанец.
− И что у нее с ним: серьезно?
− Да нет, − просто так ходит. От скуки. Пока никого получше не подцепит. Я ей говорю, что так нельзя, да разве она слушает.
− Азербайджанец? Сложная нация! Зря она с ним так, − может и нарваться. Ты ее предупреди: они обиды не прощают. Ну, а у тебя кто на сердце − признайся. Я же с тобой поделилась.
− Я тоже люблю несвободного парня, − вдруг решилась на откровенность Настя. − Я ему раньше нравилось, да и сейчас он, вроде, ко мне неравнодушен. Но одна студентка, кажется, ждет от него ребенка.
− Кажется или ждет?
− Точно не знаю. Но какая разница? Раз у них все было, значит, со мной у него уже ничего быть не может.
− Да почему? Мало ли что у кого было. Главное: что есть и что будет. У тебя был с ним секс?
− Да ты что! Конечно, нет! Вообще ничего не было. Даже не целовались. Один раз он хотел меня поцеловать, но я убежала. Это было еще год назад.
− Да. Сложная штука любовь. Ужасно хочется взаимности, − а нельзя. Но ты не падай духом: раз он пока свободен, может, его еще и заполучишь.
− А ребенок? Он, как узнает, точно на ней женится. Он такой совестливый!
− На каком она курсе?
− На первом. Факультет информатики.
− Что-то я не слышала, что там кто-то беременный. На третьем, знаю, есть две девчонки и на втором одна с пузом ходит. Такие слухи быстро распространяются. Хочешь, узнаю точно? Как ее фамилия?
− Не знаю. Знаю, что зовут Аня. Тоненькая такая, светленькая, с локонами до плеч.
− Все, я знаю, кто это. Анька Тенчурина. Она за Тумановым бегает. Так вот твоя зазноба: Вадька Туманов. Красивый парень − действительно, в такого влюбиться можно только так. Он с Белоконевым дружит, который был на карнавале Дедом Морозом.
− Это Наташкин брат. Они живут напротив нас.
− То-то я с ним пару раз у вас на лестнице встречалась. Но, насколько я знаю, у Туманова с Тенчуриной сейчас ничего нет. Может, ты преувеличиваешь?
− А беременность? Она мне сама сказала. На карнавале. Сказала, что у них все было.
− Она?! Тебе?! Такое сказала?! Вот идиотка! Да она наврала! Специально! Значит, у них не получилось − из-за тебя. Значит, он тебя любит. Радуйся!
− А если она и вправду беременная? Тогда все − он на ней все равно женится.
− Брехня! Если бы это была правда, он бы уже знал. Все бы знали. А они всегда врозь − на переменах и после занятий. Ладно, я про это аккуратно узнаю.
− Как?
− А у девок из их группы. Если на физкультуре отпрашивается, значит, у нее бывает течка. А у беременных месячных не бывает. Ее вообще от физкультуры освободили бы. Завтра же и узнаю.
− Только про меня ни слова. Обещаешь?
− Да о чем речь! Жди, завтра скажу.
Назавтра, разыскав на большой перемене Настю, Лялька сообщила, что Тенчурина все выдумала: на физкультуре она регулярно отпрашивается и живот у нее абсолютно плоский. − Может, у нее с Тумановым вообще ничего не было, − возбужденно тараторила Лялька, − а ты переживаешь. Давай я с ним поговорю?
− Не-е-ет! − завопила Настя на весь коридор. − Ни в коем случае! Слушай, Ляля, забудь! Умоляю! Я тебе ничего не говорила. Поклянись!
− Ладно, ладно, − торопливо кивнула Лялька, испуганно глядя на нее. − Да не переживай ты так. Я забуду, забуду, уже забыла.
И она убежала на свой этаж. А Настя, испытывая непонятное облегчение и другие сложные чувства, направилась в класс, где на предстоящем зачете по химии эти чувства оказались весьма некстати.

96
15 Янв. 2017г.
Рекомендую0
Отзывы (0)
Для добавления отзыва войдите или зарегистрируйтесь

ВНИМАНИЕ!!! Конкурс!

Нет конкурсов
Кредитная линия под 0% - узнай подробности